Задание 26 · Русский язык

(1)Один из самых обаятельных образов русской литературы – образ чудака. (2)Толковый словарь живого великорусского языка Владимира Даля даёт такое определение: «Чудак, чудачка – человек странный, своеобычный, делающий всё не по-людски, а по-своему, вопреки общему мнению и обыку».

(3)Но если раньше называли чудаками людей странных, необычных, то теперь это определение лишилось оттенка острого недоумения, непонимания или неприятия. (4)Чудаками стали называть людей духовно красивых, деятельных и бескорыстных, не лишённых разных человеческих странностей. (5)Определение «чудак» начало наполняться изнутри обаянием, которого оно раньше чаще всего было лишено.

(6)Но это вовсе не означает, что образ жизни чудака стал некоей социальной нормой. (7)В этом случае он перестал бы быть чудаком. (8)Нет, и в совершенно новых социально-нравственных условиях, в абсолютно иной исторической ситуации он оставался избранной натурой. (9)И это потому, что его отличало редкое бескорыстие, которое никогда не было и, может быть, никогда и не будет уделом всех людей, как никогда не был и никогда не будет уделом всех художнический талант или дар философского мышления.

(10)Кстати, о философском мышлении. (11)Чудак не обязательно мыслитель, но это всё же человек, ведущий «философский образ жизни». (12)Чтобы меня поняли, обращусь к небольшой жизненной иллюстрации.

(13)Я расскажу сейчас о парке. (14)Никто не верил, что можно этот парк разбить на высоте две тысячи сто метров над уровнем моря, в горах Армении. (15)А создать парк было важно: от этого зависело, быть или не быть маленькому селению Джермук с целебной минеральной водой большим курортом. (16)Нужен был парк, стягивающий к себе весь город.

(17)И нашёлся человек, который этот парк создал. (18)Старый лесник Кирилл Дрепало. (19)Раньше, до парка, он выращивал лес в высокогорных районах Армении. (20)Вместе с елью, сосной, берёзой он поднимался всё выше и достиг тысячи шестисот метров над уровнем моря. (21)А потом создал и этот парк.

(22)То, казалось бы, невозможное, что он совершил, состояло, в сущности, из обыкновенных возможностей: он ложился за полночь и поднимался в шесть утра, писал во все питомники страны, собирал семена и черенки, построил у себя опытную оранжерею. (23)А раньше, до черенков и оранжереи, когда однажды механизмы вышли из строя, «ворочал камни, как рассказывали, и усмирял топь собственными руками». (24)Он доставлял с высокогорных пастбищ хорошо унавоженную землю и добывал редкие семена неприхотливых гладиолусов.

(25)Я был в Джермуке весной, когда парк оттаивал, и видел Кирилла Сергеевича Дрепало ежедневно за делом. (26)Вот он распаковывает ящик с рассадой, вот, после нежданной вьюги, погружает руки в оживающую землю.

(27)Мне кажется, что в образе этого Старика воплощено нечто стабильное в нашей системе жизненных ценностей и целей. (28)Эту стабильность не могут поколебать самые бурные сегодняшние дискуссии. (29)Комфорт и счастье – разные понятия. (30)Можно жить с комфортом и не быть счастливым. (31)И можно быть счастливым при отсутствии комфорта. (32)Разумеется, я употребляю понятие «комфорт» в житейском, обыденном смысле, подразумевая под ним не сумму благоприятных обстоятельств и возвышенный покой души, а комплекс удобств, при которых личность чувствует себя достаточно уютно и защищённо.

(33)Этот Старик удивителен, но не исключителен. (34)Я видел в жизни много подобных ему подвижников-бессребреников, несущих всем какое-то благо: они строят телескопы (разумеется, безвозмездно) для народных обсерваторий, ищут потерянные полотна больших художников, не для себя, а чтобы передать музеям, посылают черенки выведенных ими новых сортов растений во все концы мира…

(35)В этих бескорыстных чудаках сосредоточилось, как в волшебной линзе, самое лучшее, высокое, цельное, что есть в нашем социальном строе и в нашем народном характере.

(По Е.М. Богату*)

* Евгений Михайлович Богат (1923–1985) – советский журналист, писатель, публицист.