Задание 27 · Русский язык · Дощинский, вариант 11

(1)Живописец написал бы её портрет так: Катя стоит и улыбается, тонкие волосы растрёпаны, будто ими шалит майский ветер. (2)Ситцевому платьицу приятно быть надетым на такую стройную девушку. (3)И самое важное — лицо. (4)Вопросительно приподнятые брови, уверенно вздёрнутый носик, сверкающие неугасимой жизнью умные глаза. (5)Лицо такое, что живописец, даже не закончив портрета, сам бы должен влюбиться в эту восемнадцатилетнюю девушку, если у него есть хоть капля здравого смысла.

(6)Кате было восемнадцать лет, и она ещё продолжала расти, поэтому и жизнь кругом неё также должна была расти, наливаться здоровьем и совершенствоваться. (7)Катя ходила с братом Леонидом, студентом физического факультета МГУ, в театр, в филармонию и кино. (8)Но больше всего этого любила она после вечернего чая, забравшись с ногами на старую оттоманку, разговаривать шёпотом с Леонидом о разных фантастических вещах, на которые способен гений человеческий...

(9)Война обрушилась на человеческий гений. (10)Настал праздник древнегерманского пиршества: идти с засученными рукавами, жечь, взрывать, топтать, глядеть на зарева...

(11)В это лето Катя окончила школу, но вместо университета пришлось служить. (12)Леонид ушёл добровольцем с артиллерийским полком на фронт. (13)Катя, как большинство московских девушек, добросовестно работала сначала в учреждении, потом на оборонном заводе. (14)Когда немцы подходили к Москве, она копала вместе с другими траншеи и противотанковые рвы. (15)Хотя одних фугасок да грохота зенитной артиллерии было достаточно, чтобы осознать ей вещественность войны, всё же война не была для неё ощутимо понятной, должно быть, потому, что такое великое зло не помещалось в её светлом сердце. (16)Живописец теперь бы не стал, пожалуй, писать Катиного портрета. (17)Она стала молчаливой, ходила, глядя под ноги, сдвинув брови.

(18)Леонид писал с фронта: «Немец влип в России — это он теперь понял. (19)Катя, живу злостью, каждую ложку красноармейского борща заедаю злостью. (20)Она во мне великолепно зреет, физиологическая, национальная, философская ненависть... (21)Нет пощады разрушителям добра... (22)Много думаю о тебе, сестрёнка... (23)Я видел таких, как ты, растерзанных. (24)Боже мой... (25)Бойтесь нас, немцы. (26)И ты, Катя, живи, стиснув зубы злобой. (27)Ты девушка русская, значит, умеешь любить и ненавидеть до конца...»

(28)Однажды пришла открытка с фронта, кто-то, подписавшийся неразборчиво, сообщал Кате, что её брат, старший сержант Леонид Иванов, пошёл в разведку и не вернулся.

(29)Когда Катя читала эту открытку, война со всей яростью укусила её за сердце. (30)У Кати часто затряслись губы. (31)На неё обрушилось невидимое, неслышимое. (32)Леонида больше нет!

(33)От матери всё скрыла. (34)На другой день поехала в военкомат. (35)Её взяли на фронт санитаркой.

(36)В санитарном отряде Катя считалась твёрдым и даже жёстким товарищем, после того как однажды в метель, став на дороге, одна остановила несколько грузовиков, пригрозив, что будет стрелять по головному вожатому, и повернула машины в полевой госпиталь за ранеными.

(37)Жалко, что не находилось живописца на фронте написать Катин портрет. (38)В бело-грязном полушубке, грубых сапогах — и всё же стройна была удивительно. (39)Глаза большие, суровые, ясные, на щеках — смуглый румянец, из-под серой шапки — прядь тонких волос, которым было тесно под шапкой.

(40)Катя получила медаль за храбрость. (41)Утром около санитарного грузовика ей вручил эту медаль майор, тоже по фамилии Иванов. (42)Сказав официально всё, что положено, он ни с того ни с сего прибавил от себя: «Очень горд и очень рад за вас, Катя, ведь вы наша любовь». (43)А той же ночью Катя попала под немецкий миномёт. (44)После полуночи послышалась где-то на фланге отчаянная стрельба, крики «ура», полетели трассирующие пули, взвились ракеты, жестяным, ярче солнечного, чётким светом стало освещаться небо. (45)Это наша, оказавшаяся в соседстве, небольшая часть, окружая немцев, сама попала в окружение и теперь пробивалась.

(46)В горячке боя Катя с двумя санитарками поползла подбирать раненых. (47)Под светом повисшей с плоского неба ракеты один раненый, в стёганом ватнике и железном шлеме, силился ползти в нашу сторону, поднимался на руках и ложился.

(48)Катя, низко нагнувшись, подбежала к нему, легла рядом и только завела его руки себе за плечи, проклято светящееся небо просверлила мина и рванулась, и Катю перевернуло несколько раз.

(49)Когда она очнулась, не сразу поняла, почему её сапоги носками царапают по мёрзлым кочкам. (50)Оказывается, тот же раненый, в шлеме и ватнике, постанывая, волочил Катю к нашим окопам. (51)Она сказала ему:

— Слушай, брось. (52)Давай полежим. (53)Я сейчас отдышусь, меня только ушибло. (54)Я тебя доволоку.

(55)Они легли рядом, щека к щеке. (56)Он больше не стонал, только нет-нет да и поскрипывал зубами. (57)Несколько минут лежали в темноте. (58)И снова небо разверзлось жестяным светом.

— (59)Ты что зубами скрипишь, больно? — спросила Катя и повернула голову, не подымая её от земли, и тот повернул голову

(60)И Катя не сразу узнала, что это — Леонид, её брат. (61)И он не сразу узнал Катю. (62)А может быть, им уже потом стало казаться, что они не сразу узнали друг друга.

(По А. Н. Толстому*)

* Алексей Николаевич Толстой (1882—1945) — русский и советский писатель и общественный деятель, автор социально-психологических, исторических и научно-фантастических романов, повестей и рассказов, публицистических произведений.