Задание 27 · Русский язык · Дощинский, вариант 18

(1)На войне медицинская сестра Лариса Васильевна Вальцева почти полностью потеряла слух. (2)Это было тягостно... (3)После войны оказалось, что многие из её одноклассников погибли, погиб и Миша, которого она любила.

(4)И вот ей, недавней десятикласснице Ларисе Вальцевой, уже за тридцать, недавно умерла мама, и в её жизни всё так смутно, так неустроенно, что начинаешь страшиться одиночества.

(5)Зеркалам веришь, пока молод, а потом зеркала начинают фальшивить, они лгут, и притом грубо и безжалостно. (6)Конечно, она никогда не была красивой, Лариса Васильевна знала это; в молодости, однако, всё сглаживается. (7)Но после войны пришло с глухотой уныние, от которого обычно так вянут черты лица, и Лариса Васильевна чувствовала, что она и душевно вянет, окружающий мир становился всё глуше и дальше, а плохо слышащий человек всегда углублён в себя, и это невольно его старит.

(8)Её всегда тяготило, что она плохо слышит, что мир всё дальше становится от неё, и некоторые из соседей старались только поздороваться и пройти мимо, чтобы не кричать ей на ухо и не обижать её этим.

(9)В соседней квартире жила старая корректорша Людмила Петровна Волжина, маленькая, совсем седая старушка, но всегда быстрая и оживлённая, словно в ней работал моторчик, и ни минуты не оставалась без дела. (10)Она зашла раз к Ларисе Васильевне, торопливая и энергичная. (11)И звонким голосом прокричала ей в ухо:

— Что вы, милая моя, совсем скуксились... (12)Хотите помогать мне по сверке... и у меня дело пойдёт скорее, и вы начнёте подрабатывать, да ведь и литература — это целый мир...

— (13)С удовольствием, — отозвалась Лариса Васильевна, услышав каждое слово, которое звонко произнесла Волжина, — только не знаю, справлюсь ли с этим.

— (14)Ещё как справитесь... положитесь на меня, — сказала Волжина уверенно.

(15)Прошло некоторое время. (16)И тогда Волжина сказала:

— Видите, как у нас с вами хорошо получается. (17)А литература — добрая вещь, она украшает жизнь человека, она будит его мысль, а уж вернее, чем книга, друга и не найдёшь.

(18)Женщины часто беседовали.

— (19)Жизнь человека богата возможностью делать добро, — звонко сказала Ларисе Васильевне в ухо Волжина, — возможность эта беспредельна. (20)А где одно добро, там и другое, это как прилёт птиц: где одна птица, там и целая стая.

(21)Лариса Васильевна слышала каждое слово, Волжина говорила с ней так, не повышая голоса, что всегда можно было услышать каждое слово.

— (22)Спасибо вам, Людмила Петровна, — сказала Лариса Васильевна тихо, — мне так приятно, что я хоть чем-то могу быть для вас полезной.

(23)Теперь в её комнате всегда лежали пухлые листы вёрстки, и Лариса Васильевна научилась уже и корректорским знакам, похожим иногда на клинопись, и нередко сама ставила их на полях, чтобы обратить внимание Волжиной на ошибку.

(24)Как-то, когда она несла очередную вёрстку, её встретил на лестнице преподаватель русского языка Павел Николаевич Устиев. (25)Год назад у него умерла жена. (26)Он жил теперь один очень неустроенно. (27)Как-то раз он сказал Ларисе Васильевне:

— Может быть, у вас нашлось бы время немножко помогать мне по хозяйству... при условии, что вас это никак не стеснит. (28)Я только потому и решился обратиться к вам, что вашу душу сразу почувствуешь.

(29)Он говорил раздельно и чётко, и Лариса Васильевна всё услышала.

— (30)Хорошо, — просто сказала она.

(31)Теперь в жизни Ларисы Васильевны прибавилось ещё нечто обязывающее, это требовало почти такого же внимания и понимания, как вёрстка, в которой дышит литература, а литература ведь всегда говорит о людях с их чувствами и делами.

(32)Людмила Петровна как-то сказала Ларисе:

— Вот вы и научились делать корректуру. (33)Теперь вам остаётся научиться ещё одному искусству — и в жизни находить все погрешности и опечатки и стараться по возможности исправлять их. (34)Ах, какая это прекрасная вещь — жизнь!

(35)Однажды вечером Лариса Васильевна с Устиевым пошли в глубину майских сумерек. (36)Но самое для неё непонятное было то, что она всё слышит, слышит весь мир с его запахами и красками, и ни краскам, ни запахам не нужно напрягать голоса, чтобы она услышала их.

(по В. Г. Лидину*)

* Владимир Германович Лидин (1894—1979) — русский и советский писатель, военный корреспондент.