Задание 27 · Русский язык · Дощинский, вариант 5

(1)А Обломов, лишь проснётся утром, первый образ в воображении — образ Ольги, во весь рост, с веткой сирени в руках. (2)Засыпал он с мыслью о ней, шёл гулять, читал — она тут, тут.

(3)Он мысленно вёл с ней нескончаемый разговор и днём, и ночью. (4)К «Истории открытий и изобретений» он всё примешивал какие-нибудь новые открытия в наружности или в характере Ольги, изобретал случай нечаянно встретиться с ней, послать книгу, сделать сюрприз.

(5)Говоря с ней при свидании, он продолжал разговор дома, так что иногда войдёт Захар, а он чрезвычайно нежным и мягким тоном, каким мысленно разговаривал с Ольгой, скажет ему: «Ты, лысый чёрт, мне давеча опять нечищеные сапоги подал: смотри, чтоб я с тобой не разделался...»

(6)Но беззаботность отлетела от него с той минуты, как она в первый раз пела ему. (7)Он уже жил не прежней жизнью, когда ему всё равно было, лежать ли на спине и смотреть в стену, сидит ли у него Алексеев, или он сам сидит у Ивана Герасимовича, в те дни, когда он не ждал никого и ничего ни от дня, ни от ночи.

(8)Теперь и день, и ночь, всякий час утра и вечера принимал свой образ и был или исполнен радужного сияния, или бесцветен и сумрачен, смотря по тому, наполнялся ли этот час присутствием Ольги или протекал без неё и, следовательно, протекал вяло и скучно.

(9)Всё это отражалось в его существе: в голове у него была сеть ежедневных, ежеминутных соображений, догадок, предвидений, мучений неизвестности, и всё от вопросов: увидит или не увидит он её? (10)Что она скажет и сделает? (11)Как посмотрит, какое даст ему поручение, о чём спросит, будет довольна или нет? (12)Все эти соображения сделались насущными вопросами его жизни.

«(13)Ах, если б испытывать только эту теплоту любви да не испытывать её тревог! — мечтал он. — (14)Нет, жизнь трогает, куда ни уйди, так и жжёт! (15)Сколько нового движения вдруг втеснилось в неё, занятий! (16)Любовь — претрудная школа жизни!»

(17)Он уж прочёл несколько книг: Ольга просила его рассказывать содержание и с неимоверным терпением слушала его рассказ. (18)Он написал несколько писем в деревню, сменил старосту и вошёл в сношения с одним из соседей через посредство Штольца. (19)Он бы даже поехал в деревню, если б считал возможным уехать от Ольги.

(20)Он не ужинал и вот уже две недели не знает, что значит прилечь днём.

(21)В две-три недели они объездили все петербургские окрестности. (22)Тётка с Ольгой, барон и он являлись на загородных концертах, на больших праздниках. (23)Поговаривают съездить в Финляндию, на Иматру.

(24)Что касается Обломова, он дальше парка никуда бы не тронулся, да Ольга всё придумывает, и лишь только он на приглашение куда-нибудь поехать замнётся ответом, наверное поездка предпринималась. (25)И тогда не было конца улыбкам Ольги. (26)На пять вёрст кругом дачи не было пригорка, на который бы он не влезал по нескольку раз.

(27)Между тем симпатия росла, развивалась и проявлялась по непреложным законам. (28)Ольга расцветала вместе с чувством. (29)В глазах её прибавилось света, в движениях грации...

— (30)Ты похорошела на даче, Ольга, — говорила ей тётка.

(31)В улыбке барона выражался тот же комплимент.

(32)Ольга, краснея, клала голову на плечо тётки; та ласково трепала её по щеке.

(По И. А. Гончарову*)

* Иван Александрович Гончаров (1812—1891) — русский писатель и литературный критик.