Задание 27 · Русский язык · Дощинский, вариант 23

(1)Надя, голубка, ты пишешь, что тебя пугает наше счастье. (2)Боже мой! (3)И меня оно иногда пугает — так оно велико. (4)Иногда мне кажется, что это всё просто сон и что вот проснись — всё исчезнет. (5)В эти минуты мне так тяжело. (6)Одна из таких минут была, когда я получил твоё предпоследнее письмо, на которое вчера ответил. (7)Но зато, прочитав его, я более чем когда-нибудь убедился, что это не сон, что мы любим друг друга и что мы сойдёмся. (8)Без сомнений нельзя, голубка моя, и хотя очень тяжелы эти минуты, но зато они ещё рельефнее оттеняют другие минуты полного счастья и веры в будущее. (9)Последние так велики, так много дают наслажденья, что охотно прощаешь за них былые сомненья.

(10)Надя, крошка моя, мне кажется, что с каждым днём я всё больше и больше понимаю тебя, и чем больше понимаю, тем спокойнее становлюсь за наше будущее счастье. (11)С тех пор, как стала ты моей невестой, я стал совсем иным.

(12)Я всегда любил людей, немного идеально смотрел на всё и только к себе был недоверчив. (13)Последние годы я чувствовал, что во мне начала происходить перемена. (14)То же недоверие к себе, но зато стало вкрадываться недоверие и к людям. (15)Прежде я старался делать зависящее от меня добро, твёрдо уверенный, что люди ценят и понимают делаемое им, мало-помалу я продолжал делать добро, но всё более и более убеждаясь, что люди не сто́ят этого и не оценят. (16)Делал же добро потому, что зла делать не мог, и, когда бывала возможность сделать это, иногда и заслуженное ими зло, мне жаль становилось этих жалких людишек, пошлость которых и негодный эгоизм — главные причины их страданий. (17)Одним словом, я переставал верить в людей, а вместе с тем и в самого́ себя, и так как мстить, делать зло — все эти качества не в моей натуре, а сознательно делать добро при таких взглядах становится бессмысленным, то и выходит, что я обрекал себя таким образом на какое-то глупое бессознательное существование человека, сознающего одно и продолжающего делать другое. (18)Пожалуй, даже бесхарактерного.

(19)Ты снова, сильнее, чем когда-нибудь, возвратила меня таким образом к жизни, потому что только сознательная жизнь есть жизнь, бессознательная же жизнь — прозябание. (20)Мало того, ты дала мне веру в себя, чего у меня прежде было мало. (21)Теперь я хочу жить для тебя, трудиться, делать добро и приносить пользу людям, любя и жалея их по-настоящему. (22)Я верю в себя — эту веру в свои способности к труду дал мне опыт, а веру в людей и в свои отношения к ним возвратила и дала мне ты. (23)Крошка ты моя золотая! (24)Будь всегда моей путеводной звёздочкой, моим счастьем, моей гордостью. (25)Вот мои пожелания тебе ко дню твоего рождения, я очень хотел бы, чтобы письмо пришло в срок.

(По Н. Г. Гарину-Михайловскому*)

* Николай Георгиевич Гарин-Михайловский (1852—1906) — русский писатель, инженер-строитель, путешественник.