Задание 27 · Русский язык · Дощинский, вариант 16

(1)По-моему, ни один коренной вопрос в области языка нельзя решить ни спором, ни декретом. (2)Частности — да. (3)Можно без устали спорить, как писать пресловутые «огурцы», нужна ли буква «ё». (4)Нужно убеждать людей, что надо говорить «надел пальто», а не «одел пальто», «кто последний», а не «кто крайний» и что в слове «портфель» ударение падает на последний слог.

(5)Но тогда, может быть, нужно убеждать людей, что «искусство» пишется через два «с», в слове «женщина» не нужен мягкий знак и что «сдаётся комната», а не «здаётся комната»?

(6)О чём должна идти речь — об элементарной грамотности или о языке, который существует объективно и независимо от того, что многие правильные и прекрасные слова искажаются и произносятся неправильно? (7)И что же можно решить в области языка рассуждениями, полемикой, рукопашным боем? (8)Даже и в мелочах подчас ничего невозможно решить. (9)Например, все стали говорить «мушкетёр». (10)Это неправильно. (11)Надо бы говорить «мушкетер», как мы говорим «премьер», но не «премьёр». (12)Однако русский язык по-своему расправился с этим словом. (13)Теперь я спрашиваю, какими дискуссиями можно заставить людей говорить «три мушкетера» вместо «три мушкетёра».

(14)Недоразумения возникают оттого, что язык один, а на самом же деле много языков внутри одного языка. (15)Язык — это неисчерпаемый склад материала, склад слов-кирпичей, из которых слово «трава» ничем не лучше, чем слово «труба»; слово «вестибюль» ничуть не хуже слова «сени»; а слово «электрон» не имеет никаких преимуществ перед словом «звезда». (16)Из одинаковых кирпичей строятся дома, сараи, дворцы, пакгаузы, захолустные города и блистательные столицы.

(17)Архитектурные сооружения, построенные из равнодушного материала, получаются уже разными по характеру, по стилю, по красоте, по одухотворённости, по звучанию, по эмоциональной окраске.

(18)Если угодно, язык — это океан. (19)Можно черпать и наливать в сосуды различной формы. (20)Одна и та же вода принимает форму куба, бутылки, древнегреческой амфоры, хрустального шара и грязной лужи.

(21)Если угодно, объективный словарный запас языка — это хлорофилловые зёрна, растительные клетки, которые в зависимости от запрограммированности комбинируются то в железный дуб, то в гнилую осину, то в пышную розу, то в скромную незабудку, то в мягкую траву-мураву, то в верблюжью колючку.

(22)Много языков внутри одного языка, ну, или много языковых сфер. (23)Вспомним некоторые из них.

(24)Язык технической и документальной информации. (25)Язык судопроизводства и судебных протоколов. (26)Язык газетной информации. (27)Язык учёных докладов, популярных лекций, застольных речей, отчётных докладов, проповедей. (28)Язык, которым я пишу заявление о предоставлении мне жилплощади, и язык, которым я пишу сонет.

(29)В жизни обособленные языковые сферы соприкасаются, пересекают одна другую и частично смешиваются. (30)Это смешение происходит по той простой причине, что услугами языка пользуются живые люди, которые не столь уже строго разделены на специальные группы.

(31)Если исключить патологические явления вроде сквернословия, матерщины, а также явного искажения русских слов жаргоном или невежеством, то можно прийти к неожиданному выводу, что языкового мусора как такового нет и не может быть.

(32)Языковым мусором кажутся (оказываются) слова, забредшие из одной языковой сферы в другую.

(33)Надо вспомнить, что помимо специальных сфер язык делится на две главные сферы — на речь разговорную, устную и речь письменную, книжную.

(34)Если, как мы говорим, каждому человеку присуща индивидуальная, от других отличная речь, то тем более индивидуальным должен быть язык писателя, его письменный, книжный, литературный язык.

(35)Язык современных писателей и их книг нивелируется, выхолащивается, становится бесцветным, стандартным, как недавно было названо, среднеграмматическим.

(36)Обилие книг, написанных среднеграмматическим языком, приучает широкого читателя к этому серому языку, отучая от языка яркого, могучего и красивого. (37)Во всяком случае, не прививает вкуса к нему.

(38)Как заставить читателя любить язык красивый, гибкий, упругий и не любить язык серый и мёртвый? (39)Более того, как научить его отличать один язык от другого? (40)Как заставить и писателя писать книги ярким и живым языком, если он таким языком не обладает или если таким языком писать труднее, дольше?

(41)Или, наоборот, как можно заставить писателя писать суше, строже, серее, если ему присущ язык, скажем, цветистый и пышный, вычурный и витиеватый, громоздкий и усложнённый?

(42)Ну а если человек не умеет? (43)А если писателей с сухим, среднеграмматическим языком больше, чем писателей с языком индивидуальным и ярким? (44)Если читатель обращает внимание больше на «информационную сторону» книги, а не на её «вкус»? (45)Если в мире всё больше и чаще поговаривают о скоростном чтении, при котором язык вообще не имеет значения?

(46)Очевидно, что в организованном порядке ничего с этим сделать нельзя.

(47)Надо изменять языковой климат, а как это делается, я не знаю...

(По В. А. Солоухину*)

* Владимир Алексеевич Солоухин (1924—1997) — советский и российский прозаик и поэт, представитель «деревенской прозы».